Все плохо, хуже, хуже и вообще, мы все умрем! Так можно охарактеризовать основные настроения в российских правительственных и экспертных кругах в изложении ряда отечественных СМИ в последнюю неделю. Нефть валится, опустившись уже до менее $30 за баррель, рубль под угрозой дальнейшего обрушения, а для приведения государственных финансов к более-менее сбалансированному состоянию нужно резать бюджетные расходы, приватизировать государственные активы, понижать зарплаты и повышать пенсионный возраст.

 Ну, в то, что плохо министрам из экономического блока, банкирам из Центробанка и приближенным к ним либеральным экспертам, поверить совсем не трудно. Их экономическая политика на 2016 год базировалась исключительно на том, что нефть вот-вот снова начнет дорожать, рубль укрепится до 63 руб. за доллар, инфляция упадет, а процентные ставки можно будет понизить, дав небольшое облегчение реальному сектору. Но вместо этого нефтяные котировки, наоборот, неудержимо покатились вниз.

 Нефть действительно продолжает дешеветь под влиянием прогрессирующей депрессии в Китае, падения курсов акций на мировых биржах, относительно теплой зимы в США и Западной Европе, сильного доллара, неуступчивости нефтяников, по ряду причин упорно отказывающихся сокращать добычу, ожиданий, связанных со скорым расширением иранского экспорта, и кучи прочих факторов, бьющих в одну точку. Чтобы развернуть эту тенденцию вспять, в сторону роста, нужны очень серьезные поводы, появления которых пока не предвидится. Да, рано или поздно мировая добыча нефти пойдет на спад вследствие сокращения капиталовложений в отрасль. Но даже оптимисты не ожидают возвращения рынка к состоянию равновесия раньше середины 2017 года.

 В общем, что случилось и кто виноват, вполне ясно. Но здесь возникает следующий вопрос: а что, собственно, делать?

 Хотя, конечно, нельзя сказать, что с трибун несется исключительно отборный бред. Тот же премьер-министр, выступая на совещании по исполнению бюджета текущего года, заявил о необходимости поддержки отраслей и секторов, обладающих повышенным потенциалом для импортозамещения и способных оказать положительное влияние на смежников. В частности, Дмитрий Медведев упоминал об автопроме, поддержка которого будет увеличена в текущем году. Немалую роль в стимулировании экономики может сыграть и строительство, как инфраструктурное, так и жилищное. Однако здесь все опять в конечном итоге упирается в ограниченность потребительского и инвестиционного спроса. Чтобы поднять этот сектор, необходимо ликвидировать главный и пока непреодолимый дефицит в российской экономике — дефицит денег.Российский рынок проката в середине января только начал выходить из праздничной паузы. К общим экономическим и психологическим проблемам здесь добавляются сезонные факторы, так что видимый спрос на стальную продукцию, особенно, строительного на значения находится на весьма низком уровне. Дистрибьюторы за время паузы в целом приостановили снижение котировок на прокат, но наличие избыточных запасов на складах и конкуренция между поставщиками все еще сохраняют риск продолжения спада. Во всяком случае, во второй половине января на московском спотовом рынке продолжали дешеветь прокат с покрытиями и трубы некоторых типоразмеров. Тем не менее, ослабление рубля должно оказать стабилизирующее влияние на стоимость стальной продукции. Во всяком случае, производители явно не готовы к продолжению уступок и во второй половине января, очевидно, будут поднимать вопрос о повышении рублевых котировок.

 Для этого, правда, надо будет решить проблему избытка предложения, которая остается весьма актуальной почти во всех секторах рынка проката. Реальное потребление различных видов стальной продукции в январе в целом дошло до минимальной точки и сильнее падать, скорее всего, не будет, если в экономике сохранится нынешнее «стабильно тревожное» состояние, без резкого ухудшения. Поэтому металлургам, как минимум, до весны придется проводить ограничительную политику.